Женщина кивнула.

— Да, Афельни берет немало. — Она чуть подумала. — Конечно, кто работы не боится, всегда может отработать свой полет.

Хэл воспрял духом.

— Я никакой работы не боюсь, — сказал он. Женщина огляделась по сторонам.

— Будь я стервой, то могла бы велеть тебе забить тех бычков, которые привязаны у нас там... но я не стерва... Вот что я тебе скажу. Во-первых, меня зовут Гаэта. Во-вторых, именно я веду здесь все хозяйство. И в-третьих, фургоны у нас перепачкались. Я велю Чапу — это вон тот толстяк — отвезти их обратно к реке, которую мы переходили вброд. Ветошь и ведро возьмешь вон в том фургоне.

Хэл вскочил и помчался к фургону, на который она указала, не дав ей даже закончить.

— Так ты и есть тот парнишка, который последние полдня надраивал фургоны? — поинтересовался Афельни. У него был грубовато-добродушный голос, и ему явно хотелось, чтобы слушатель считал его представителем высшего общества.

«В этом нет ничего страшного», — уговаривал себя Хэл, в то время как его пальцы вцепились в два ремня, когда-то служившие седельными подпругами и которые должны были надежно удерживать его в седле за спиной у Афельни.

— Значит, я перед тобой в долгу и прокачу тебя по полной программе, — продолжил Афельни. — Если, конечно, тебе этого хочется. Или ты предпочтешь плавно подняться, тихонько полетать и аккуратно приземлиться, как эти девицы, которых я катал весь день?

— Как вам будет угодно, сэр, — сказал Хэл.

— Мне показалось, что ты не прочь покувыркаться в воздухе, именно поэтому я оседлал Красного. Но если только ты меня облюешь, — пообещал Афельни, — то мытье тех фургонов покажется тебе детской забавой!

— Нет, никогда, — ответил Хэл и мысленно пообещал своему желудку, что в случае неповиновения тот останется без еды до будущего года.

— Тогда поехали.

Афельни легко запрыгнул в свое седло перед Хэлом, подхватил поводья и шлепнул ими по шее дракона. Гигант фыркнул, его крылья расправились и замолотили по воздуху, издавая звук, похожий на отдаленные громовые раскаты.